Ну, вот я дома. Перед самым Новым годом получаю приглашение на свадьбу от однополчанина Сани Буланцева. Он дембельнулся на полгода раньше, ещё в мае. Уже тогда спросил меня: «приеду ли я на свадьбу?» — «Конечно приеду, если пригласишь!» — ответил я.
Время нашего знакомства было довольно не продолжительным, но условия и ситуация накладывали свой отпечаток на искренность и крепость дружеских отношений. Когда и где мы скорешились, уже не помню. Может, слушая рассказы Мишки Кастрикина, неординарного мастера речи. Так завораживать аудиторию, притягивать к изложению своих рассказов, мог только Мишаня. Красавец, с усами гусара, интеллигент по манерам и поведению. Насчёт происхождения — не знаю, но думаю, что и там всё хорошо. Никогда не забуду его рассказ про коллекцию трубок и чубуков его деда или отца. Мишка рассказывал, а я представлял наяву, как держу этот чубук в своей руке. Как удобно от радует мою ладонь, и ни с чем несравнимый дым табака «Герцеговина Флор» заволакивает мой мозг. Мишка немного посвистывал при разговоре, и это ещё больше придавало пикантности его речи. Помните из детства: «….Здравствуй, Дружок. Я расскажу тебе сказку …!».
Так вот, Мишкин голос действовал на нас также гипнотически. Армейская брезентовая палатка, буржуйка посередине потрескивает дровами, наломанными из ящиков для снарядов. Полумрак. Двухъярусные кровати. И, убаюкивающий голос Мишки: «Я расскажу тебе сказку из прошлой жизни, дорогой Дружок.» Он и сейчас, по прошествии более сорока лет, обращается ко мне: «Здравствуй, Старый Енот!» Необычно и очень по-дружески. Мы с ним не общались лет тридцать, и вдруг в соцсетях появляется Мишка… Уж кого-кого, а его я помнил всегда. Наша дружбы возродилась из пепла войны, и сейчас мы состоим в постоянной переписке. Надо ехать встречаться, время пришло!
Так вот, к теме рассказа. Я получаю приглашение на свадьбу от Сашки Буланцева. Жил он в Псковской области. Поселок, он же торфопредприятие. Чтобы вы представляли, это как поселок Рахья от Питера, так и этот поселок от Пскова. Автобус ходит три раза в день по расписанию.
Мобильников нет! Что-то выяснить крайне сложно. Но люди были другие и шли на контакт с удовольствием.
Худо-бедно добрался за полдня. Приехал в эту Тмутаракань. Поселок городского типа. Двухэтажные кирпичные дома со всеми условиями. Ну, мы и сами — не из князей!..
Саня меня встретил с радостью. Познакомил с семьёй, с невестой. Как они познакомились, не помню. Кажется, она его ждала, но была не местная. Ну, это особой важности не имеет.
Предсвадебная суета охватила весь поселок. Всем было не до меня. Я затерялся в народе, под вечер махнул с Сашкой по паре стопок и лёг спать где-то в укромном месте, специально отведённом для гостя из Питера.
Всё приключения были впереди.
Настало утро. И я сразу понял, что с моим лицом что-то неладное. Я нашёл зеркало и увидел, что левого глаза у меня нет. Вернее он есть , но его не видно. Огромное веко накрывало глаз от брови до середины щеки….
«Грёбаный Экибастуз!»- подумал я — «А как же молодые девчонки, ради которых я сюда приехал?!» Мать Сашки, увидев меня, всплеснула руками от удивления, огорчения и смеха. «Это, наверное, клопы» — сказала она. Аллергическая реакция моего организма срубила настроение на ноль. Я и так ещё не свыкся с гражданской жизнью, а тут ещё и клопы! Неудобно как-то! Единственно, что пить горькую это не помешало, и даже наоборот — способствовало!
Первый день свадьбы прошёл, как положено: тосты, горько…раз, два, три … Вокально-инструментальный ансамбль был в ударе, и танцам не было конца. Я сидел позабытый. Молодые девчонки на меня не обращали должного внимания, и мне от этого было больно и обидно, и немного стыдно за свой внешний вид. Опухоль не проходила. Под конец вечера я поднакидался, мне стало как-то уже всё равно. Ну, не повезло! И Бог с ним!
Ближе к ночи всех стали раскладывать спать. А народу много, а места мало. Матрасы стелили прямо на полу, в рядок.
И спали также — вповалку не раздеваясь.
Просыпаюсь под утро. Темно, хоть глаз коли. Понимаю, что рядом со мной лежит представительница прекрасной половины человечества, и судя по округлостям её тела очень даже приятной части той половины. Я понял, что она не спит тоже. Стали знакомится. Шепотом, интригующе. На вопрос, как её зовут, ответила: «Света». А мне разницы никакой, я вообще никого не помню по именам. Новых лиц и имён много, а я один. Зато меня она вспомнила сразу: «Саша, ты инвалид?» — спросила она. «Нет, просто у меня рожа такая, из за ваших грёбаных клопов, а так я даже вроде очень ничего!» Шептались долго, а я панически пытался вспомнить Свету, но тщетно…
Меня терзали тревожные мысли, а если она не красива, что я буду с ней делать завтра. Я же честный человек и буду обязан жениться, а это в мои планы не входило. Здравый смысл победил, я отказался от своих непристойных помыслов, уткнулся ей в плечо и провалился в сон.
Рассвело. В окно стал пробиваться дневной свет, и в его лучах передо мной явился лик Светы…
Как в том анекдоте: «Меня Шерон Стоун соблазняла, а я не согласился. Ну, ты и Дурак сказала на это Жена!» Света была прекрасна. Светлые волосы спадали на её плечи, тонкие черты лица были очень приятны и манили на подвиги, но было уже поздно, вернее рано. Народ стал просыпаться и все планы были разрушены.
Я как мог привел себя в порядок. На кухне попил чаю, а заварку свалил в носовой платок и прилепил к глазу. О чудо! Через час глаз открылся, а к обеду я уже выглядел вполне достойно.
Наступил второй день свадьбы. Он кардинально отличался от первого дня. Если вчера народ вел себя довольно пристойно, то сегодня началась коллективная попойка. Водка закончилась, и в ход пошёл самогон. Я старался держать себя в рамках и не злоупотреблял. Таких, как я, были единицы, включая свидетеля Павла. Это послужило нам потом хорошую службу.
Тосты стали переходить в стадию: «Ты меня уважаешь? Нет, ты скажи…?»
Жених, он же муж, решил расслабиться на второй день, и настроение его стало как-то меняться не в лучшую сторону.
Ближе к вечеру состав ансамбля стал редеть.
Мы с Павлом даже на какое то время заняли место в этом ансамбле. Я, как всегда, за ударной установкой, многое не получалось, но сойдёт для сельской местности. Народ уже мало что соображал, главное — чтобы погромче.
Света не сводила с меня глаз и далеко не отпускала. Я понял, что праздник души и тела у меня впереди, и это ещё больше ограничивало мои питейные потребности. Жизнь налаживалась, и в мир я смотрел широко открытыми глазами. Здоровье плескалось через край и подталкивало на подвиги. Нужный момент представился довольно скоро.
Я стоял на улице курил, разговаривал. И вдруг вижу Сашку (мужа- жениха), который неуверенной, целеустремлённой походкой, а точнее короткими перебежками передвигался в сторону сараев. Я почувствовал неладное. Бросив не докуреную сигарету, я рванул за Саней. Он затерялся в массиве покосившихся сараев. Я потерял его. То ли по запаху, то ли по наитию, а может по следам на снегу, я нашел сарай без навесного замка, дёрнул дверь…- закрыто изнутри. Я дёрнул второй раз со злобой и со всей дури, и она распахнулась вместе с уключиной и доской, на которой она крепилась ржавыми гвоздями….
Картина маслом!
Саня, сопя и матерясь, в свете качающейся на проводе лампочки, с усердием отпиливал себе левую руку…
Я одним прыжком смёл его с ног, мы повалились на пол. Ножовка, улетая в дальний угол сарая, зловеще блеснула окровавленной сталью. Началась борьба, или точнее сказать — возня на полу сарая. Я обхватил его в охапку со спины и старался не дать волю его рукам, ведь столярного инструмента на верстаках было предостаточно. Топор лежал неподалёку. Пехота, пусть и при росте 180, не смогла совладать с десантурой. Наши победили! Влетел Пашка с пацанами, стало полегче, точнее поспокойней.
Несли мы Александра, как «Кавказскую пленницу», вчетвером. Он матерился и бился в истерике, плакал. Прибежала Невеста, вся в слезах. Мы отнесли Сашку домой. Он вроде пришел в себя, руку ему перевязали. К счастью, я появился в сарае очень вовремя. Мой пиджак был разорван от подола и до воротника, лацканы на ветру развивались, как крылья орла, на щеке была ссадина. Но я уже не был похож на инвалида.
Что это было с Александром — не знаю. Может алкоголь, может стресс, и избыточное внимание срубило его сознание. А может и Афганский синдром, о котором не принято было говорить, ведь прошло немногим полгода, как он вернулся «из-за речки».
Больше я Буланцева не видел. Он хотел приехать ко мне по прошествии времени. Но, так и не случилось….
— Может останешься!? — уговаривала меня Света под утро, нежно прикасаясь к моим ранам на лице.
— Не могу, домой надо. Родные будут волноваться.
Домой я ехал почти в пустом вагоне, смотря в тёмное окно, как в потухший экран телевизора, в котором показывали цветное кино «Свадьба».
19.03.2023 г