От того, как ты обустроишь свой быт, и какие люди тебя будут окружать, зависит твое психологическое состояние. Для меня самым тяжёлым испытанием было тоска по дому. Это не значит, что я хотел сбежать от войны, совсем нет, просто физически ощущалась болезненная тоска по дому.
Ещё будучи в Союзе, но уже зная, что лечу в Афган, я написал брату: «Слава, мы летим в Афганистан. Выполняю твою заповедь: служить либо дома, либо очень далеко. Меня занесло ещё дальше!» Писем из дома я не получал месяца два. Я выл от тоски по дому. Полевая почта постоянно менялась. О нас в полку никто не знал, даже если бы пришло письмо на полевую почту на нем ведь не написано: «Это моему сыну, он десантник-связист, это его машина стоит на окраине полка…»
Писем не было. Я писал домой через день, в никуда. Мама сохранила все мои письма, их больше сорока. Они до сих пор со мной. На третий месяц я получил наконец весточку из дома — отпустило. Родители очень переживали. Служил ведь в Москве, и вдруг — участник боевых действий. Информации о нас по телеку почти не было. Я писал очень корректные и спокойные письма. Всё со временем нормализовалось.
Писем из дома я не получал месяца два.
А война шла своим чередом, принося свою трагедию и драматургию. У меня друг был в роте связи Витька Ладик: здоровенный атлет, красавец. Утром приходит ко мне на станцию: «Саня, мне бы побриться? (у меня всегда было электричество) —
— Ты чего это вздумал, или праздник какой? — В рейд идём, что-то колотит всего…
— А побриться решил, чтобы духи не побрили?» с улыбкой на лице и хлопая по плечу сказал я. Он был механиком водителем на командирском БТР. В обед его машина подорвалась на мине, Витька погиб. Это была моя самая близкая потеря в Афгане.
