Утром смирились с действительностью. Стало понятно, что жизнь пока продолжается и всё ещё впереди.
Свою станцию мы подогнали к Ми-6. Это здоровенный вертолет, его ещё называли «Крокодил» за несуразные пропорции. Большой фюзеляж, и маленькие колеса-шасси. Станцию загнали, пристегнули, подъезжает “Шишига” — опять же, грузовой ГАЗ 66.
В кузове — десантура во главе с капитаном. Капитан, как потом оказалось, был прапорщиком, просто он решил надеть чужую шинель. А в общем-то — какая разница? Ростом был чуть выше меня, но его команда здоровенных десантников внушала доверие. «Товарищ прапорщик, какие патроны и сколько будем грузить?» И на землю с борта полетели деревянные ящики с патронами. Я вспомнил, как в Москве, после караула мы сдавали патроны под опись, воткнув каждый в дырочку в деревянной дощечке ровно тридцать штук!
Десантура летела с нами для охраны и сопровождения до места, за одно доставляя боеприпасы. Паспортного контроля не было и багаж не сканировали, так по плечу похлопали, сказав: «Удачи ребята!»
Капитан, как потом оказалось, был прапорщиком
Взлетели. Под нами тянулись одни каменные горы, с редкой «зелёнкой» в низинах. Летели недолго, может быть час. Вдруг какая-то суета в салоне, и эти архаровцы начинают палить из автоматов в отверстия уже заранее снятых иллюминаторов. Горстка конных душманов, увидев вертолет, решила пострелять в нас. А летели низко, лавировали между гор, и до земли метров 100, как мне показалось. Не попали ни мы, ни в нас. Но стало понятно, что государственную границу мы уже пересекли. Здравствуй Афганистан!
Вскоре стало видно плато между горными возвышенностями со взлетной полосой, какими-то строениями, вертолетами МИ-8 и боевыми машинами по периметру. Это был аэродром вертолетного полка, который базировался недалеко от Файзабада.
Приземлились. Развернули станцию на окраине аэродрома, связались со штабом 40-й армии, и я пошёл ставить телефон командиру этого вертолетного полка, собственно зачем нас сюда и направили.
Вечерело. Иду я с бухтой полёвки — это провод такой телефонный, — и с телефоном в руках. Телефон с ручкой-крутилкой, вы такие в кино видели (“Ромашка, Ромашка, я Колокольчик, как слышишь меня? Прием…”). Кино и Духи короче…
А меня предупредили, что пароли цифровые. Когда часовой кричит тебе какое-нибудь число, ты должен ответить ему числом, которое в сумме с услышанным даст пароль. Для душманов это недосягаемо.
В тот вечер пароль был «десять».
Я поставил телефон у командира, а командиром был майор Гайнутдинов, один из первых, кто получит звание Героя Советского Союза в Афганистане. Но это было уже позже. В апреле 80 года он получил Героя, а в августе погиб.
…Но вернёмся к своим телефонам. Телефон я поставил, майор Гайнутдинов мне пожал руку и поблагодарил. И я пошёл к своей станции… Уже стемнело.
Заранее прошу прощения за ненормативную лексику, но слово из песни не выкинешь.
Шел я не по территории аэродрома, а по линии боевых постов: там вроде дорога и не так грязно. Народу — никого, тишина… И вдруг окрик: «Стой, бл~дь!»
Постоял, тишина… Опять пошёл…
«Стой, бл~дь!» Я остановился…
Третий раз он уже не кричал, а молча выпустил автоматную очередь в мою сторону. Я упал, и как краб хотел зарыться в землю, потому что это была ровная, абсолютно голая площадка. Хорошо, что я не побежал…
Подбежал он:
— Ты, кто?
— Свой я, из штаба иду, почему цифру не кричишь!!! Твою мать?!
— Я ведь кричал тебе: «Стой! ПЯТЬ!».
Ответить надо было тоже — “Пять” …
Таким был мой первый день в Афгане.
