Небольшое отступление в начало истории.
Сразу по прибытию в расположение полка стало понятно, что нам будет тесно вчетвером. Тихон (Колька Тихонов, водитель), болтался в гамаке подвешенном в кабине, он так в нем и проболтался все десять месяцев. Романтика, а не жизнь.
Анатолий (прапорщик) первые пару недель из станции не выходил, пока ему это не остоп… надоело, и он не свалил в разведроту, найдя там родственные души по духу и по спирту. А спирт у нас поначалу был, но очень быстро «выдохся» причем ооочень быстро, ну прямо сразу, дня за три!
Ну вот, и решили мы поставить палатку, небольшую, туристическую. А прошло буквально дня три-четыре как мы расположились. К тому времени по всей территории поставили столбы и повесили колокольчики, репродукторы, на случай тревоги, ну а так – музыку крутили.
Нашли мы палатку, решили ставить. Грязюка страшная, мокрый снег идёт, холодно. Глина к сапогам липнет, я с лопатой пытаюсь копать небольшое углубление под палатку, что бы хотя бы от грязи уйти. Глина к лопате прилипает, спина мокрая от снега, руки замёрзли… И вдруг из репродукторов: «Вьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза…«
Я заплакал. Вашу мать! Сталинград, 1980! Во я попал! «А в Москве сейчас ужин, макароны!..»
Палатку ставить не стали!