Кормили неплохо, но не всегда. Если погода была не летная и «вертушки» не прилетели, значит – у нас проблемы. Хлеба не будет.
А когда хлеб был, то был он отвратительный. Снаружи корочка, да ещё и хрустит, а разламываешь – не пропеченное тесто, прямо мокрый сгусток…
Жуть. Что ели? Слабо помню… Но что-то ели, точно! Масло помню, «Вологодское», сливочное, в банках жестяных, как сгущенка по форме, но по объему литра три, а может даже пять. Вкус 💋… мы его ложками ели. Какие то консервы. Короче нас, в частности меня, это достало. Я раздобыл электроплитку и электрочайник, такой с носиком с открытым тэном. Кстати о электроплитке, потом она сыграла нам офигительную службу, но это другая история – про наркоманов.
Ну так вот. Я решил готовить сам. Жарил картошку поначалу, потом каши с тушёнкой. Замечательные были каши, и тушёнка было из банок в солидоле великолепная. Потом к нам ребята стали подтягиваться на ужин. Короче зауважали меня как повара. А мне нравилось готовить и ребят кормить. Мы стояли на отшибе, отдельно от полка. Вояки к нам с неохотой ходили. «У вас тут антенны, излучение, потом стоять не будет.» Ошибались, отвечаю!
Как-то пошли на речку рыбу ловить, а удочек то нет. Вспомнили: мы их в Москве забыли, в магазине купить.
Взяли тротил, ну так грамм двести-триста, чтобы наверняка. А речка Кокча, как раз у нашего лагеря излом имела. Речка горная, холодная, бурная и чистая почти, когда по ней трупы не плывут. Извините, вырвалось.
И вот, образовывался такой водоворот возле утеса. Ну мы туда тротил и бросили. Рвануло на славу, как в Петродворце на открытии фонтанов. Стоим, любуемся радугой. И вдруг стала всплывать форель… мы выловили ведра три. Потом в офицерской столовой на плов меняли.
Через неделю пошли опять. Взяли ящик тротила. Этим ящиком мы углубили фарватер Кокчи до прохода морских судов. Не поймали ничего!
Ну, подходим к главной хохме: горшочку. Сижу на приеме в станции, не оторваться. Приходят пацаны: «Саня, есть хотим!» Я говорю занят, некогда, вы пока рис сварите, я подойду – доделаю. И дал им ЧАЙНИК.
Прошло минут двадцать, я все закончил и пошёл к ним на соседнюю станцию, где они кашеварили. Застаю сцену: чайник, из него лезет рис. Они его сгребают ложками и раскладывают по котелкам. При этом кто-то его уже пытается есть.
«Придурки, вы сколько риса насыпали?» – сквозь слезы, держась за живот и хохоча, с трудом спросил я….
– Да немного, пол чайника, что бы всем хватило.
– И что теперь с этим будем делать?
На столе стояло восемь котелков с рисом от: «сырого» до » почти готового».
Рис ели «молодые», вечно голодные. «Деды» ели просто тушенку и ржали…
А.Гуслин — слева, с перевязанной рукой